Уолден

Торо начинает не в лесу, а в Конкорде - в его лавках, конторах и полях. Куда бы он ни шёл, соседи казались ему людьми, совершающими епитимью, и слово это он употребляет в самом буквальном смысле.

Он ставит их рядом с аскетами, о которых читал в книгах об Индии: людьми, что висят вниз головой над огнём или годами стоят на одной ноге на верху столба. Эти подвиги, говорит он, немногим удивительнее сцен, которые он наблюдает каждый день в собственном городе.

Есть одно отличие. Аскет знает, что страдает, и сам это выбрал; фермер и лавочник вовсе не считают свой труд епитимьёй. И, в отличие от двенадцати подвигов Геракла, у которых хотя бы был конец, их подвигам конца нет. Срубишь одну голову гидры - вырастают две.